Последние сообщения

Страницы: [1] 2 3 ... 10
1
ГАЛЕРЕЯ ЗАМКА / Re: ШЕДЕВРЫ ЭРМИТАЖА
« Последний ответ от Sterling 31 Мая 2026, 12:29:47 »
Известие о покупке собрания Роберта Уолпола Екатериной II потрясло Великобританию и вызвало волны возмущения – лучшая коллекция страны покидает её пределы.

Императрица Екатерина Великая в 1779 году приобрела одну из самых лучших живописных коллекций в Великобритании, а может быть, и во всей Европе – собрание картин первого премьер-министра в истории Туманного Альбиона сэра Роберта Уолпола (Вальполя). В письме к дипломату и критику Фридриху Мельхиору Гримму она писала: «Что касается коллекции Уолпола и Удни, они более не принадлежат им по той простой причине, что ваша покорная слуга уже заполучила и не выпустит их из рук, как кошка не выпустит из когтей мышку».

Это был триумф для России и трагедия для Англии. В Петербург приехало более 200 превосходных полотен мастеров Италии, Франции, Фландрии, Голландии, Испании XVI – начала XVIII века. В основном это были имена первой величины, такие как Рембрандт, Питер Пауль Рубенс, Диего Веласкес, Антонис Ван Дейк, Франс Снейдерс, Никола Пуссен, Лука Джордано, Гвидо Рени и другие, а также очень редкие в собраниях Европы картины представителей английской школы, таких как Уильям Добсон, Годфри Неллер, Джон Вуттон. Почва для сделки готовилась русским послом в Лондоне Алексеем Семёновичем Мусиным-Пушкиным.

Да, такую коллекцию нельзя было выпускать из рук!

В середине XVIII века в Англии только начинали ценить европейское искусство. В 1759 году открывается Британский музей, в основу которого была положена очень пёстрая коллекция Ганса Слоана. В 1762 году состоялась первая художественная выставка, вызвавшая необычайный ажиотаж. В 1768 году была основана Королевская академия художеств. Идея открытия Национальной картинной галереи витала в воздухе. Когда в 1777 году стало известно о решении Джорджа Уолпола, третьего графа Орфорда, продать коллекцию своего знаменитого деда, член парламента Джон Уилки убеждал английский парламент приобрести её. «В Британском музее ценных картин пока немного, но мы стремимся к тому, чтобы создать коллекцию английской школы живописи... Насколько мне известно, в парламент поступило обращение, согласно которому одно из лучших собраний в Европе, а именно коллекция в Хоутоне, составленная сэром Робертом Уолполом, превосходящая большинство собраний в Италии и вряд ли уступающая коллекции герцога Орлеанского в Пале-Ройяле в Париже, возможно, будет продаваться наследниками. Я надеюсь, что она не рассеется, а будет приобретена парламентом и пополнит собрание Британского музея».

Эта речь вызвала бурное обсуждение. Но парламент оставил просьбу без внимания, и Национальная галерея открылась в Лондоне только в 1824 году.

Свою знаменитую коллекцию Роберт Уолпол собирал более 30 лет. Она образовалась благодаря дарам, приобретениям на лондонских аукционах, покупкам при посредничестве друзей, членов семьи и дипломатов, а также безграничным возможностям Роберта Уолпола.

Не будучи аристократом, он стал первым премьер-министром Великобритании и более 20 лет держал бразды правления государством при двух королях Ганноверской династии Георге I и Георге II. Он отвечал за все назначения в государственные органы и на важные посты в церкви, армии и на флоте. Уолпол смог спасти страну от финансового кризиса и умело избегал войн. Его путь был тернист. Он даже побывал в тюрьме, но это не помешало его головокружительной карьере. Период с 1721 по 1742 год называют «эпохой Уолпола». Однако стиль его правления и решения вопросов вызывал раздражение в обществе. В 1729 году драматург Джон Гей поставил «Оперу нищего». В ней автор вывел Уолпола в образе разбойника: «Робин Хапуга, он же Образина, он же Грубиян Боб, он же Чирей, он же Боб Рвач». Премьер-министр отомстил чуть позже, выдвинув в 1737 году закон о цензуре, согласно которому все пьесы за 14 дней до премьеры подлежали цензуре. Этот «Акт о театральных лицензиях» просуществовал до 1968 года.

Коллекция располагалась в залах великолепного Хоутон-холла в Норфолке, ставшего эталоном загородной усадьбы для дворянства. Его строительство продолжалось с 1722 по 1735 год. Проект разработали архитекторы Колин Кэмпбелл, Джеймс Гиббс и Уильям Кент. Это была роскошная оправа для главного сокровища – коллекции Уолпола – и свидетельство статуса, успеха и вкуса владельца. Отойдя от дел, Роберт Уолпол прожил всего несколько лет.

Он умер в 1745 году, оставив колоссальные долги. Хорас Уолпол, его младший сын, писал: «Его долги, даже с учётом его незначительного наследства, составляют 50 000 фунтов. Его имение, которое номинально приносит 8000 в год, большей частью заложено. Не зайди он так далеко, семье осталось бы состояние, позволившее сохранить славу (Хоутона) на многие годы. Ещё один такой долг, и Хоутон пойдёт с молотка».

В 1751 году умирает следующий владелец – старший сын Роберт, второй граф Орфорд. Он не оставил почти ничего, кроме долгов, своему сыну Джорджу. В 1773 году Хорас Уолпол посетил Хоутон-холл и был потрясён до глубины души упадком, царившим там. Дворец был «наполовину разрушенным, хотя картины – те самые прославленные картины – и мебель в общем удивительно хорошо сохранились. Всё прочее разорено и опустошено». Остро встал вопрос о продаже коллекции. Для её оценки были приглашены Джеймс Кристи, основатель аукционного дома «Кристис», Бенджамин Уэст, президент Королевской академии художеств и Джованни Чиприани, известный живописец. Стоимость собрания оказалась не столь значительной, как можно было предположить. Всего 40 555 фунтов.

1 марта 1780 года картины прибыли в Петербург – к огромной радости Екатерины II, которая с нетерпением ждала этого момента. Полотна заняли свои места в личных покоях правителей России и в залах Эрмитажа. Сегодня такие произведения, как «Жертвоприношение Авраама» Рембрандта, «Лавки» Снейдерса, «Пир у Симона Фарисея», портреты и эскизы Рубенса, «Мадонна с куропатками», «Портрет короля Карла I» и другие блистательные портреты кисти Ван Дейка, «Непорочное зачатие» Мурильо, «Святое семейство со святой Елизаветой и святым Иоанном Крестителем» Пуссена и многие другие шедевры, являются гордостью коллекции Эрмитажа.

Автор – Марина Чекмарёва, кандидат искусствоведения, методист научно-просветительского отдела Государственного Эрмитажа.
Собрание Роберта Уолпола
PDF

https://www.hermitagemuseum.org/what-s-on/62b8217591e94bfd98e7092b55070ee2
2
АНТИЧНЫЕ МОНЕТЫ / Re: АНТИЧНОСТЬ ДЛЯ ЧАЙНИКОВ
« Последний ответ от Sterling 31 Мая 2026, 12:24:06 »
Редкий древнегреческий золотой венок пролежал десятилетиями в потрёпанной коробке из-под старых газет под кроватью.

Владелец даже не понимал, что именно хранит у себя дома. В 2016 году в коттедже в Сомерсете оценщики из Duke’s of Dorchester осматривали вещи, доставшиеся пожилому мужчине от деда. Когда в старой картонной коробке отодвинули газету, под ней оказался тонкий золотой миртовый венок, которому около 2300 лет.

Такие венки в Древней Греции повторяли настоящие венки из листьев. Их носили во время религиозных церемоний, а также вручали победителям атлетических и художественных состязаний. Лавр, мирт, дуб и олива не были случайным декором: они связывались с победой, мудростью, плодородием, миром и доблестью.

Из-за хрупкости золотые венки надевали только в особых случаях. Следы земли на этом экземпляре позволяют предполагать, что когда-то он находился в погребении.

Большинство подобных венков относится к эллинистическому времени. Этот тоже датируют примерно 300 годом до н. э., эпохой после походов Александра Македонского, когда золото стало доступнее в греческом мире, а мастерство ювелиров достигло необычайной тонкости.

Венок около 20 сантиметров в диаметре и весит примерно 100 граммов. Он выполнен вручную из чистого золота. По словам оценщика Гая Швинге, такие вещи крайне редко появляются на рынке, а стилистически этот венок может быть связан с Северной Грецией.

По предварительной оценке, его стоимость могла составлять не менее 100 000 фунтов. Но в этой истории поражает не только цена. Гораздо сильнее сам контраст: вещь, созданная для ритуала, памяти и статуса, две тысячи лет спустя лежала под кроватью в старой коробке, почти неузнанная.

Древнегреческий золотой миртовый венок, около 300 года до н. э.
3
Польская династия Пястов считалась славянской, а оказалась скандинавской. Ничего не напоминает?)

Пясты — первая задокументированная польская династия, история которой начинается с крестителя этих земель князя Мешко I (960–992 гг.). По легенде, они произошли от простого местного крестьянина, поэтому веками считалось, что Пясты — чистокровные славяне. Правда, научных подтверждений этому не было, и у историков крепли подозрения, что всё гораздо сложнее (была даже версия об их происхождении из Великой Моравии).

Выяснить правду решил международный коллектив ученых, который в 2026 году опубликовал детальный ДНК-портрет династии (иллюстрация 2). Задача оказалась невероятно сложной: исследователям пришлось проверить более 340 предполагаемых захоронений Пястов по всей Польше, ведь отдельные ветви рода правили в регионах вплоть до XVII века. Большинство могил оказались кенотафами — пустыми памятниками. Только в восьми некрополях археологам удалось найти реальные останки 33 человек, представляющих 13 последовательных поколений.

Посмертная история монархов сильно запутала работу ученых. В Плоцком соборе (главной усыпальнице династии) кости за прошедшие века так часто тревожили, перекладывали и путали с останками местной знати, что надгробные надписи вообще не совпали с датировками, полученными радиоуглеродным методом.

В Варшавском соборе ситуация оказалась лучше. Там исследователи четко подтвердили личности последних мазовецких князей-братьев — Станислава и Януша III, умерших молодыми в возрасте около 25 лет, а также их предка Болеслава IV. Отсеяв чужие кости, генетики выделили 10 идеальных геномов, принадлежавших чистокровным Пястам. У большинства из них обнаружилась редкая Y-хромосомная гаплогруппа R1b-BY3549 (вариант, который находили у князя Януша).

Самое интересное, что эта мужская линия типична не для Польши, а для Великобритании и Северо-Западной Европы. Исследователи сравнили этот профиль с базой данных более чем 150 древних мужчин, живших на территории Польши в ту же эпоху, и ни у одного из местных славян такой гаплогруппы не нашли. Более того, в мировых базах данных древней ДНК этот вариант до X века всплывал всего трижды. Такой вариант R1b нашли у человека гальштатской культуры во Франции (650 г. до н.э.), на римском кладбище в Нидерландах (115 г. н.э.) и у викинга, похороненного в Англии ( примерно 940 г. н.э.).

Вывод ученых однозначный — Пясты были пришельцами неславянского происхождения. Вероятнее всего, это была скандинавская элита (викинги), которая подчинила себе местное население (иллюстрация 3). Это идеально согласуется с историческими данными о том, что главным источником дохода первых польских князей была массовая работорговля, контролируемая скандинавами на Балтике. Трудно представить, чтобы вчерашние лидеры скромного локального племени могли с ходу стать столь влиятельными фигурами в общеевропейской политике.Правда, без семейных тайн не обошлось: у нескольких членов династии (включая князя Лешека, правившего в конце XII - начале XIII века) оказалась совершенно другая гаплогруппа — R1a. Похоже, в княжеских спальнях случались супружеские измены, и не все дети происходили от законных отцов. Упс!

Пясты активно заключали международные браки, и ДНК польских правителей помогла распутать семейные тайны соседних государств (иллюстрация 4). Женские имена редко попадали в хроники, поэтому восстанавливать историю принцесс пришлось по митохондриальной ДНК, которая передается строго от матери.Ученые сопоставили данные Пястов с ДНК венгерской династии Арпадов. Выяснилось, что польский князь Конрад I Мазовецкий и один до сих пор не опознанный венгерский принц из королевской крипты имели идентичную редчайшую мутацию — гаплогруппу T2b2b1. Их общими предками оказались сербские принцессы-сестры Елена и Мария. Генетика сработала лучше архивного сыщика и раскрыла личность «принца из крипты» — им оказался король Гёза II. Заодно во Вроцлаве проверили могилу Анны Чешской (внучки венгерского короля Белы III), и её гаплогруппа H7b1 идеально совпала с данными её венгерской бабушки. В итоге исследователи составили карту материнских линий для более чем 200 знатных особ из 10 великих европейских династий (включая Рюриковичей, Гедиминовичей и Габсбургов). Этот колоссальный массив данных открывает скрытую «женскую» историю европейской политики, о которой летописцы предпочитали скромно умалчивать.

Несмотря на то, что исторические источники не сохранили данных о происхождении первых польских королей, генетики всё равно докопались до истины. Никаких местных крестьян в предках Пястов не оказалось, зато не обошлось без знатных скандинавов.

Автор текста Анна Гребенникова
---
На фото памятник князю-крестителю Мешко I и Болеславу Храброму, расположенный в Золотой капелле (Złota Kaplica) Архикафедральной базилики Святых Петра и Павла в Познани, Польша.
4
Интересно, что судьба  преемника Людовика IX Святого, Филиппа III Смелого, вызвала споры среди парижских богословов о целостности человеческого тела вобще.
Король умер в Перпиньяне 5 октября 1285 года, и его останки подверглись той же процедуре, что и тело его отца 15 лет назад. Изменение в завещании покойного
относительно места захоронения его сердца, принятое его сыном, Филиппом IV Красивым, привело к скандальным последствиям. Сердце короля стало предметом спора между
аббатством Сен-Дени и доминиканским монастырём в Париже. Доминиканцы попросили Филиппа IV Красивого отдать им сердце отца для погребения в часовне своего
монастыря. Король дал согласие, но и аббат Сен-Дени также настойчиво добивался сердца усопшего монарха, так как согласно завещанию Филиппа III оно
должно было покоиться в аббатстве Сен-Дени.Однако Филипп IV проявил твёрдость и не уступил. В результате сердце Филиппа III было отдано доминиканцам.
На Пасху 1286 года три парижских богослова, Генрих Гентский, Годфрид Фонтенский и Жервас де Мон-Сен-Элуа, провели дискуссию, в ходе которой, не осуждая обычай
разделения тел на части по обычаю Mos teutonicus, подчеркнули, что наилучшим решением все же является захоронение тела целиком.
Парижские дебаты по проблемам, связанным с целостностью человеческого тела после смерти, длились несколько лет и нашли отражение в некоторых формулировках,
содержащихся в булле папы Бонифация VIII (1294-1303) от 27 сентября 1299 года начинающуюся словами "Detestande feritatis" (Заслуживающая ненависти жестокость),
тем самым запрещающую официально дальнейшую практику этого обычая:
"Ненавидя злоупотребление жестокостью, которое некоторые верующие, из-за ужасного обычая, неосмотрительно совершают, мы, руководствуясь благочестивым намерением,
чтобы вышеупомянутая жестокость не привела к дальнейшему разделению человеческих тел на части, не повергла в ужас умы верующих... достойно постановили отменить её"

Однако декрет "Detestande feritatis" никоим образом не запрещал развитие антропотомии (по сути-анатомии): вскрытия проводились до обнародования декрета, а также сразу
после него. Кроме того, он быстро потерял актуальность в связи со своим конкретным назначением: во Франции почти все короли и королевы со времен Филиппа Красивого получали
от пап особые разрешения, чтобы обойти этот запрет.
5
Mos Teutonicus (лат. "Немецкий обычай") — посмертный погребальный обычай, использовавшийся в Европе в средние века как средство транспортировки
и торжественного захоронения тел умерших высокопоставленных лиц - тех, кто умер вдали от своих земель и поместий, участвуя, например, в крестовых
походах. Эта практика возникла в X веке. Как известно император Карл Великий в 785 году издал законодательный акт "Capitulatio de partibus Saxoniae"
запрещающий кремацию, приравняв её к языческим обрядам и считая уничтожение костей уничтожением души, поэтому любой, кто кремировал кости человека
подвергался наказанию, вплоть до смертной казни.
Бонкомпаньо да Сигна (1165-1240), итальянский ритор XII-XIII веков, противопоставляет Mos teutonicus методу, используемому римлянами, которые сначала
удаляли внутренности, а затем сохраняли тело, консервируя его в соленой воде. В отношении mos teutonicus существовало два способа захоронения тела (или хотя
бы его части): либо дома, либо в заранее выбранном умершим месте. Один из методов сохранения заключался в том, чтобы отварить тело, удалить мясо со скелета и
перевезти кости к месту захоронения. Если ни перевезти тело к месту захоронения, ни сохранить его было невозможно, то домой привозили, по крайней мере, сердце,
являющееся вместилищем души. Второй метод заключался в удалении внутренних органов из брюшной полости и груди (включая сердце), а иногда и мозга, затем их
запечатывали в сосуды, содержащие солевой раствор или другие консервирующие жидкости. Тело же бальзамировали  ароматическими настойками и консервантами,
такими как соль и травы.
Таким образом обрабатывались тела многих известных немецких правителей раннего Средневековья. Во время походов Фридриха Барбароссы в Северной Италии тела его
рыцарей, духовенства и мирян из императорской свиты подвергались соответствующей обработке, а кости отправляли в Германию. Тело самого императора постигла подобная
участь после его смерти во время Третьего крестового похода. В XIII веке Mos teutonicus также получил широкое распространение в Англии и Франции. Стало популярным
создавать множество мест захоронения, где размещали разные останки одного и того же человека (кости, сердце, внутренние органы), но кости покойного считались самой
благородной частью тела, для которой  предназначался самый внушительный надгробный монумент. Популярность этого явления в XIII веке свидетельствует судьба тел многих
членов английских и французских королевских династий и высших церковных сановников.
Самым выдающимся из них был король Франции Людовик IX, умерший в Тунисе во время крестового похода в 1270 году. На смертном одре он подтвердил ранее выраженное
желание быть похороненным в Сен-Дени с оговоркой, что аббатство под Парижем станет его последним пристанищем только в том случае, если он умрет на таком расстоянии,
которое позволит осуществить транспортировку и погребение, и если смерть заберет его из этого мира в нехристианской стране.
Внутренности короля были извлечены из тела, переданы его брату, Карлу I Анжуйскому, и похоронены в Монреале (Monreale), Сицилия. Кости же  были отделены от тела
кипячением в воде и отправлены из Африки во Францию.
7
Типичная для Британии история - кража великолепной тиары королевы Мод 8))

Оригинальная жемчужная тиара королевы Норвегии Мод была подарена принцессе Мод Уэльской в 1896 году на ее свадьбу с будущим королем Норвегии Хоконом VII. В 1938 году королева Норвегии посетила Англию и скоропостижно скончалась. Англичане забрали ее корону и украшения и хранили в Виндзорском, вернув их норвежцам только более чем через 10 лет!

Но главное преступление произошло в 1995 году в Лондоне, прямо в здании знаменитого ювелирного дома Garrard & Co. Именно туда тиара и другие королевские украшение привезли из Осло для проведения реставрации, чистки или оценки. Грабители похитили коробку, в которой находилось около 15 драгоценностей королевской семьи Норвегии. На момент кражи полиция оценивала стоимость только одной этой тиары в 200 000 фунтов стерлингов!

Преступление не раскрыто! Ни одно из украшений так и не было найдено, а виновных не арестовали. Эксперты предполагают, что тиару варварски разобрали, а крупные камни и жемчуг распродали по отдельности...
8
"АукционЪ СПб" № 459 (23 апреля - 13 мая 2026 года). Лот № 5500.  Пенязь или полуденга, наместник великого князя Литовского Витовта Кейстутовича в Смоленске в 1401-1404 гг., вес 0,41 гр. ГП2 6108А (Каталог. Русские средневековые монеты. Гулецкий Д.В., Петрунин К.М. 2-й выпуск). Ag.
Итог торгов: 150366 руб. (99 ставок).
9
Корона испанских королей сегодня - одна из самых уродливых, бутафорских и нелепых.

Все дело в том, что корона не предназначалась для носки, а была предназначена для похоронных церемоний :o Все настоящие короны испанцы уничтожили.

Изготовил Это серебряных дел мастер королевского дома Фернандо Веласко, служивший в этой должности с апреля 1748 года. Корона была сделана из серебра в 1775 году, и доработана в 1788-м.

Иконографическая программа связана с возвышением монархии. Сейчас похоронная корона используется как символ испанской монархии, и сопровождается скипетр, изготовленным в семнадцатом веке, на похоронных церемониях, а также при провозглашении и приведении к присяге нового монарха.
10
При этом Изабелла обожала украшения и у нее была целая коллекция корон, дидем и тиар самого разного дизайна:
Страницы: [1] 2 3 ... 10

Поиск

 
Яндекс.Метрика